26 апреля 1986 года весь мир узнал – мирный атом может стать опасным. Чернобыльская катастрофа не только изменила подход к безопасности на атомных электростанциях, но и переписала историю поколений.

          Ликвидировать последствия взрыва направляли людей со всех уголков Советского Союза. Медики и спасатели, военнослужащие и металлурги… В те годы многие получили «радиационный билет» с пунктом назначения: город Чернобыль.

          Алчевец Александр Андрусов получил свой уже под конец 86-го: в цех металлургического комбината пришла повестка на его имя.

          – Работал машинистом тепловоза, и под самый конец года на смене ошарашили новостью, – вспоминает он. –  Я понимал, куда меня направят, и морально готовился. Уже 17 декабря я был в военкомате, прошел комиссию, а через пару дней уже и под Белой Церковью были. Я же по военной специальности – водитель пожарно-аэродромной службы. Может, поэтому и направили в Чернобыль.

          Город энергетиков и его окрестности, по воспоминанию Александра, встретили тишиной и наметенными сугробами. Казалось, что вот-вот из-за поворота выбегут встречать люди, но почему-то не спешили.

          – Мне запомнились сады вдоль дороги, – вспоминает он. – Запорошенные снегом яблони, а на них – огромные, черные от мороза плоды. Я в жизни таких больше нигде не видел. Это сейчас понимаем, что радиация так повлияла, а тогда все казалось необыкновенным. Нас еще на въезде предупредили, кто хочет дожить до отъезда домой – ничего из местного не есть, питаться только в столовой. Помню и привкус, который я постоянно чувствовал на языке в первые дни. Казалось, что йодом капнули на него.

          И пусть пожарные к этому времени уже и не нужны были, вспоминает ликвидатор, работать все равно приходилось в условиях повышенного радиационного фона. Металл автомобилей «набрал дозу», и очень скоро у водителей проявились симптомы лучевой болезни: постоянные мигрени, слабость и ломота в теле.

          Когда выяснилась причина плохого самочувствия, автомобили списали, а водителя из Алчевска направили на другой участок.

          – В палаточном городке, где мы обитали, работала точка радиооповещения, – пояснил Александр Андрусов. – И по ней услышал, что требуются электрики. Я в свое время получил диплом по специальности «электрооборудование промышленных предприятий», поэтому вызвался.

          Задача оказалась простой и понятной – помочь в организации пунктов санитарной обработки. «Обещали сразу по домам отпустить, как закончим», – поделился чернобылец.

          Не удивительно, что рабочие взялись за дело с большим энтузиазмом. Да так, что работу удалось завершить за месяц, и уже к 27 января 1987 года комиссия приняла готовые пункты санобработки.

          Казалось, вместе с точкой в командировке на ЧАЭС навсегда забудется и «йодный привкус радиации». Но невидимый враг оказался коварным.

          – Уже к 90-му году стало падать зрение, – рассказывает собеседник. – Да и чувствовал, что уставать стал гораздо сильнее и быстрее. Направили на медкомиссию, обследовали и дали III группу инвалидности. А потом все прогрессировало, хоть я и продолжал работать на комбинате, пока в 2007 году не дали II группу. Так и пришлось на пенсию идти. Радиация – коварный враг, и далеко не такой мирный атом, каким мы привыкли его считать.

Беседовал Алексей Шилов, фото автора.