Уже стало аксиомой: чем ближе главный профессиональный праздник города, тем активнее ведутся поиски героя нашего романа. Хочется узнать о том, к сожалению, уходящем поколении смелых и отважных горняков как можно больше и рассказать о них миру. В этот раз нам вновь крупно повезло. О детской мечте, буднях пограничника и пути в горняцкую профессию журналист «ЛУГАНЬМЕДИА» узнавал у забойщика шахты им. XXII съезда КПСС Юрия Пылаева.

Школа, небо, завод

Николай Иванович Пылаев, отец нашего собеседника, трудился на этой же шахте, а мама Валентина Михайловна – в общепите.

– Отец работал по связи, на участке на насыпку ходил. В детстве, в школе я как-то не слишком интересовался этой профессией. Хотя рос фактически среди шахтеров, – начинает рассказ Юрий Николаевич.

Мальчишеской мечтой было небо. После окончания в 1973 году средней школы № 32 в Ирмино он пытался поступить в Харьковское летное училище на специальность «борттехник вертолета». Не получилось – завалил математику.

Трудовую деятельность Юрий Пылаев начал слесарем-сборщиком Первомайского электромеханического завода им. Карла Маркса.

Отличник и комсорг на заставе

В ноябрьский день 1974-го из Стаханова и соседних городов на воинскую службу призвали 53 новобранцев. Но на заставе в далеком Туркменистане с Юрием оказался только один из них – инструктор собак Сергей Трач.

После учебки наш герой полгода служил на заставе Килиф, где государственная граница СССР с Афганистаном проходила по Амударье. А спустя еще полгода перекинули на заставу Имам-Назар.

– Там уже Каракум, песок. Пляж до горизонта – куда ни глянь, – поэтически рассказывает Юрий Николаевич.

Стычек с соседями по границе почти не было. Так, по мелочам: пастухи на нашу территорию зайдут со стадом овец. И больше никаких форс-мажорных обстоятельств.

Служил Юрий хорошо. Неоднократно награждался грамотами за успехи в боевой и политической подготовке, возглавлял комсомольскую организацию на заставе.

– Что запомнилось в армии? Дисциплина и порядок, а я сторонник такого отношения. Собирался даже остаться сверхсрочно прапорщиком, уже и комиссию прошел. Но обстоятельства сложились несколько иначе. Горжусь тем, что был пограничником, – подчеркивает ветеран.

Там же, в армии, Юрий предпринял очередную попытку стать ближе к небу, но отцы-командиры заявили, что могут дать направление на поступление только в пограничное училище, то есть по профилю службы.

Он до сих пор бережно хранит китель и фуражку – форму советского пограничника.

«Не мое это»

В январе 1977 года Юрий вернулся в родную Кадиевку, подумывая связать дальнейшую жизнь с шахтой. Но родители были против, в качестве аргумента приводя железный довод: это тяжелый и опасный труд.

Полтора года парень отработал фрезеровщиком на Теплогорском заводе гидрооборудования. «Не мое это», – все громче и настойчивей звучал внутренний голос. И, как следствие, вновь появились мысли о профессии шахтера. Да, трудна и опасна, но престижна и достойна уважения. В июле 1978-го Юрий уволился с опостылевшего завода. Вечером сообщил об этом родителям, а заодно поинтересовался у отца, кем лучше пойти работать на шахту. Тот ответил, что сначала надо присмотреться: начать, к примеру, слесарем. Но сын всерьез подумывал о работе забойщика.

Малиновский и дядя Ваня

Зашли они с отцом в нарядную 5-го участка. Пылаев-старший прямым текстом обратился к начальнику участка Леониду Малиновскому.

– Васильевич, возьмешь сына?

– Он тоже будет такой дурной до работы, как и ты?

– Не знаю. Наверное, да.

Один из сидящих в нарядной, оценив высокого, под 190 см, новичка, тут же предложил взять его, чтобы лес снизу гнать в забой, то есть лесогоном.

Малиновский переспросил Юрия, кем он хочет работать. Услышав уверенное «забойщиком», сказал писать заявление.

Сначала Юрий был учеником подземного горнорабочего, потом переведен подземным забойщиком на отбойном молотке в бригаду хорошо известного нашим читателям Владимира Мартовицкого.

Наставником ему назначили Ивана Дмитриевича Холопцева.

– Мне 20 с копейками лет, а это мужчина был уже такой, как бы сказать, солидный. Долго раздумывал, как к нему обращаться. Начал его называть дядя Ваня.

– Как у Чехова, прям…

– Оно к нему и прилипло. Его все стали так называть – дядя Ваня. Он действительно дал мне путевку в жизнь. Научил многому, если не всему. В первую очередь, мастерству. Говорил, что главное в забое – взаимовыручка.

Подземная гирлянда

Свой первый пуск в шахту – экскурсию для группы из 15 человек на учебном пункте – ветеран помнит в мельчайших подробностях:

– Сначала было жутковато, но при этом даже интересно.

Мы с основного блока 22-й шахты пешком шли по горизонту 800 на «Альберт» – западный блок шахты, аж за Первомайском в сторону Попасной. Лава 5-го участка находилась там. Оглянешься, а сзади такая гирлянда – это лампы-коногонки горят. Пришли под лаву, я заглянул вниз. Непонятно вообще, что это. Уголь уже выбран, и внизу слышно «бу-бу-бу», кто-то разговаривает.

Потом оттуда начали шахтеры вылазить. Полураздетые: брюки, сапоги, каски. Тело в угле, черное и блестит, как сейчас у культуристов на всяких конкурсах. Лава же крутая, и они, как обезьяны, по стойкам, вылезли.

– Ребята, у кого есть водичка?

А мы как новые копейки стоим: в новых костюмах, с новыми флягами. Конечно же, поделились водой.

Просто Бугор

Когда Владимиру Мартовицкому по состоянию здоровья не разрешили работать в забое, Малиновский предложил коллективу на эту должность Юрия Пылаева. Все были за.

– Ну, бугор, если по-простонародному, это же такая своеобразная должность?

– Так у меня и сейчас прозвище Бугор, если честно.

По словам Юрия Николаевича, быть бригадиром тяжело, потому что несешь ответственность не только за себя, но еще и за каждого, кто рядом в забое.

– Мог за этих людей поручиться, потому что всех знал хорошо и по характеру, и по возможностям. Конечно, возможности у каждого были разные. Сильными забойщиками считались те, кто постарше. Пока опыта наберешься, а это не один день, – поясняет ветеран.

Больше 10 лет Юрий Пылаев был бригадиром. О трудовых достижениях его бригады рассказывали многие газеты: шахтная «Строитель коммунизма», наше «СЗ», областная «Прапор перемоги» и даже «Правда Украины».

«Самое главное в работе шахтера – понимание друг друга. С полуслова. Способ, чтобы состояться в профессии, думаю, есть один-единственный – пахать надо – и все»

Потягаться с лучшими

В книге «50 стахановских лет» Юрий Пылаев рассказывал о конкурсах профессионального мастерства. Точнее, о своем первом рекорде, когда дал три сменных нормы.

По его утверждению, участие в таких турнирах давало прекрасную возможность «потягаться с лучшими». Это были горняки не только родной шахты – в Ирмино проходили состязания областного и даже республиканского уровня.

– Однажды на одном из них ниже меня в уступе рубал парень. Но он, наверное, не крутовик…

– Крутовик? Хорошее слово.

– То есть работал не на крутых, а на пологих лавах. Я до ножки дорубал – слышу, он там ругается нехорошими словами. Видать, ничего не получается.

В конце концов все бросил и лезет с вопросом, где у соседа пила. Юрий давай объяснять: «Пила у нас с крючком, чтобы в стойку воткнуть, а топор за затяжкой находится». Как оказалось, тот потерял весь свой инструмент: «Положил рядом, а они вниз улетели».

Сколько лет отработал на 5-м участке, собеседник затрудняется ответить. После того, как в лаве возник пожар в конце 70-х годов, работников 5-го разбросали по другим участкам. Так Пылаеву довелось добывать уголь и на 3-м, и на 11-м участках. После того, как восстановили лаву, 5-й участок был вновь собран.

Трудовой тандем

Коллеги героя нашего очерка рассказывали, что трудовой тандем Пылаев – Мунтян был известен не только на своем участке, но и на шахте в целом.

– Саня (Александр Мунтян. – Прим. ред.) – отличный друг. Мы как спелись с ним еще в 1978-м, так и по сей день поддерживаем хорошие отношения, – дает краткую, но весомую характеристику Юрий Николаевич.

Началось все с того, что их посылали вместе работать: один рубает, второй крепит – и наоборот. Каждый занимался своим делом молча. Из этой тишины родилась крепкая мужская дружба.

Однажды завалило лаву. Пылаева с Мунтяном послали бить обход трехметровым ходом в ширину.

– Вдруг какой-то треск и хлопок. Мы с Саней кубарем вниз и упали на откос. Хорошо, что не попали в ящик с углем. Тогда бы точно засыпало и вряд ли кто-то бы кинулся до конца смены. Чувствую, что немножко в кайф становится – так метан действует. Сане пика горячая попала в сапог. С каждой минутой хуже становится. Нащупал отбойный молоток, открутил от него шланг и пошел воздух. Так мы немного очухались.

Полезли вниз, а там Ивана Зайцева посадили уступ нарезать, а он ненароком присыпал углем вентиляционную трубу, – рассказывает горняк.

Этот яркий, почти экстремальный случай – очередное доказательство, что в шахте люди осознают ценность жизни и понимают, что не могут подвести товарища.

– Из тех, кто на общих фотографиях тех лет, только мы с Саней остались, других уже нет. Перебрал в голове ребят из своей бригады: Игорек Бойчук, Володя Коновалов, Вовик Побережный, Саша Смирнов… – с печалью в голосе замечает ветеран.

Личный вклад в углепром

Трудился Юрий Пылаев ударно. В городском конкурсе молодых забойщиков ко Дню шахтера в 1983 году он занял третье место. В IV квартале того же года победил в соревновании «Лучший по профессии».

Среди множества почетных грамот есть и диплом за победу в 50-недельной ударной трудовой вахте в честь 50-летия стахановского движения. Тогда же Юрию Пылаеву вручили «Шахтерскую славу» III степени.

В связи с 75-летием стахановского движения Кабинет министров отметил нашего героя почетной грамотой «За личный вклад в обеспечение социально-экономического развития Луганской области».

Когда смеются горняки

Вне забоя и выполнения производственных планов наш собеседник жил интересно и увлекательно. В те времена многие занимались выжиганием, в том числе и Юрий. Взяв эскизы у Владимира Побережного, переводил их под копирку на фанеру и, закрывшись на кухне, творил.

А еще ему очень нравилось фотографировать. Многие фотографии в семейном альбоме сделаны им самим, включая те, где эмоции бьют через край.

– Это на Дону. На рыбалку мы, семь человек, тремя машинами выезжали. Дней на пять, максимум – на недельку. Саня Мунтян – сильный рыбак. Вот, к примеру, сейчас дождь пройдет, лужа появится. И он поймает там рыбу, –уверяет Юрий Николаевич, показывая очередное фото.

Коль речь коснулась юмора в шахтерской жизни, то тут же поинтересовались, что думает ветеран по этому поводу. По его утверждению, в шахте откровенно не до смеха. И тут же вспоминает, как однажды стояла бригада на спуск.

– Смена выезжает, отработав, что не очень-то легко. Клеть уже подходит, а в стволе акустика отличная. И слышно, как хохочут мужики. Это уже в клети кого-то зацепили, а тот не может промолчать в ответ. Сто процентов, – утверждает собеседник.

Мечты

Сейчас Юрий Пылаев мечтает в первую очередь о мире.

– И подольше пожить. Если бы была возможность начать жизнь с чистого листа, навряд ли изменил что-то в ней. Выбрать иную профессию или встретить другую женщину? Нет. Только так, как есть.

По поводу нынешнего возрождения темы стахановского движения его мнение прямолинейно.

– Говорить об этом нужно. Это история страны, Донбасса, города, да и практически каждой семьи. Так молодежь будет знать своих местных героев, тех, на кого можно смело равняться.

– А вот кого бы вы из горняков назвали настоящим героем?

– Все герои. В моем окружении – все.

Ольга Георгиева, фото из архива Юрия Пылаева