Десять лет на передовой, взятие СБУ, организация и проведение референдума о независимости республики… Едва ли девочка Саша из поселка Горняцкий могла представить такой жизненный путь.

Да и росла девочка доброй-доброй, вот только добро у нее было с кулаками. Настоящая дворовая пацанка, она ни в чем не хотела уступать мальчишкам. Часто и в драку лезла, стоило хулиганам слабых обидеть.

– Как амазонка была – никого не боялась, – вспоминает ветеран спецоперации Александра Соколюк. – Это у меня от бабушки пошло – она была настоящей белоруской: доброй, но сильной духом и справедливой.

В свободное от борьбы за справедливость время девочка Саша успевала учиться на хорошо и отлично. А еще – рисовать и заниматься музыкой. Любовь к творчеству привил отец: он смог направить энергию дочери в мирное русло.

И когда пришло время выбирать профессию, выпускница Горняцкой школы № 12 без раздумий поступила в восьмое училище на штамповщика и эмалировщика.

 – Я и сейчас помню, какие красивые кастрюли мы расписывали, – делится она. – Еще успевали в самодеятельном коллективе заниматься: была одной из солисток. И дебют помню, пела песню «Я люблю вас, девочки, я люблю вас, мальчики» Ромы Жукова.

Казалось, добрая история жизни непременно получит продолжение. Думала так и Александра: любовь, брак, переезд в Запорожскую область на берег Азовского моря – все складывалось, не так ли?

Вот только за окном – 90-е годы: время «разбитых надежд и безработья», как определяет сама Александра. В поисках заработка она была и пионервожатой, и сотрудницей художественной студии, и оформителем. А затем – развод… И вот уже молодая мама думает, что делать дальше, ведь ребенку была необходима дорогостоящая операция.

– И поехала я в Москву – зарабатывать на лечение, – вспоминает она. – Работала на строительном рынке, занималась электротоварами. Научилась в электрике так, что до сих пор сама все делаю. И как бы тяжело ни было, ни о чем не жалею: мне встретилось множество добрых людей, с которыми мы до сих пор дружны. Мне всегда на хороших людей везло, может, доля такая, не знаю.

На баррикады от любви

И вновь в жизни Александры наступила белая полоса: возвращение домой на малую родину, работа сестрой-хозяйкой в районной больнице, стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Неудивительно, что начало событий на киевском майдане прошло мимо внимания женщины. Но когда она все же увидела новостной ролик – обомлела:

– Нам говорили о «небесной сотне» и бедных студентах. А то, что у участников нацистские символы и знаки на теле набиты – молчок по всем каналам украинским. А с ними за руку здоровались и обнимались европейцы приезжие… Я понимала, быть беде: жизнь помотала – видела это ясно.

Уже через несколько дней из окна автобуса Александра увидела толпу людей. Им с возвышения о чем-то рассказывала Елена Клименко, давняя знакомая. Не колеблясь, Александра присоединилась к митингу. На повестке дня был один вопрос: «Как дальше быть, товарищи?» Уже тогда жители района четко выразили позицию: «Будущее – только с Россией».

– Промозглый февраль, а мы, распаленные, даже не чувствовали холода, – вспоминает Александра Соколюк. – Окрыленные событиями «Крымской весны», мы верили: сможем так же, сможем вернуться домой. Все чаще люди говорили о необходимости перемен. Наконец у всех нас появилась общая идея, которая сплотила людей. И как бы потом ни было тяжело, я никогда не слышала жалоб или стенаний.

События 14-го года развивались стремительно. Уже весной Александра оказалась под луганским СБУ. В числе прочих она пришла с требованием: «Услышьте нас!» Переход от «говорим» к «делаем» наступил не сразу. Но все же наступил и люди мирного времени решились на активные действия.

– Мы пришли с миром, а нас не хотели слышать, – вспоминает собеседница. – Я помню мысль о том, что мы можем не успеть. Как не успели Одесса, Харьков и Запорожье. И когда люди хлынули к зданию, я не отставала. Конечно, нас, девчонок, не пустили дальше первого этажа. Но я была там в числе первых. В те дни мы познакомились и с первыми командирами ополчения Донбасса: Мозговым, Дремовым…

А затем настал черед референдума. Того самого, с лаконичным «Да» или «Нет». Но сперва, по воспоминаниям женщины, был триколор. Сначала он появился над администрацией, потом над школами, а вскоре – над каждым учреждением района и города.

В дни проведения референдума в воздухе витал страх: мало ли что украинские власти выкинуть могут. В ожидании провокаций люди сами защитили себя. Александра Юрьевна рассказала, как мужчины обеспечивали безопасность избирательных участков и следили за порядком. А сама она, как и другие члены избиркома, помогала понять волю людей.

«Я так любила свою Родину, что просто не могла простить то, что совершили на киевском майдане», – подвела черту собеседница. Знала бы она, что будет дальше…

«Я – твоя мама, а ты – мой сын»

Точкой невозврата стал обстрел Славянска и первые бои на границе тогда еще двух областей Донбасса.

– В июне я отправила детей в Россию, а сама вместе с Ленкой Клименко отправилась к ее знакомым в третий Станично-Луганский батальон, – вспоминает собеседница. – Знакомые и родные даже не пытались отговаривать: знали, у меня лоб железный, если уперлась – лучше не мешать. Прибыв на место, я сразу заявила: готовить и лечить не буду, дайте оружие в руки – Родину защищать хочу.

Гражданских отвели на полигон и выдали автомат: пусть покажут, на что способны. К удивлению бойцов ополчения, Александра справилась на отлично: выбила мишени на ближней и средней дистанции. И на 600 метрах (практически границе прицельной стрельбы для автомата Калашникова) смогла поразить мишень. Даже поправку на ветер догадалась взять, хотя никто не учил.

Воевать и выживать учились на ходу. Особенно страшно было в первое время, когда враг бил авиацией и артиллерией, а ответить оказалось нечем. И пусть в составе батальона были матерые афганцы и участники чеченских войн, но много ли со стрелковым против самолетов навоюешь?

– Как же мы рады были, когда удалось в бою взять трофейные АГС и гаубицы, – продолжает рассказ участница спецоперации. – А потом даже танк «отжать» смогли – нашему счастью не было предела. Вот только начиналось все не очень. Первый бой под Хрящеватым никогда не забуду. Нас разобрали под орех, еле ноги унесли. Но вот что странно: мысли есть только первые два выстрела, а потом ты просто работаешь – четко и методично, как машина. Есть ты и прицел. И только в ушах молоточки стучат от адреналина.

Тяжелее оказалось смириться с первыми потерями. От осознания, что кто-то не вернулся, сердце разрывалось каждый раз. А потом тише, и тише, и тише… На замену пришло понимание: «Никто не вечен, все там будем».

В боевых буднях не раз помогало умение рисовать. Не удивляйтесь: по словам Александры Юрьевны, увлечение рисунком развило фотографическую память и умение замечать детали. Взглянув на карту или схему, она заранее продумывала все нюансы предстоящих операций.

Еще одно испытание выпало перед первым перемирием и договоренностями в Минске. Александру отпустили на побывку домой, а по возвращении в часть пришло осознание – что-то не так.

– Мы оказались в ловушке под Попасной: кольцо практически сомкнулось, а на позициях – пацаны, едва ли не дети, – рассказывает собеседница. – Мы прорвались к своим просить поддержку и оружие, а ночью вернулись на позиции, еще смогли пролезть. И так получилось, на позициях мы на пару с 17-летним бойцом Александром остались… А когда совсем худо стало – начали думать, как нам дальше быть. Посмотрела на перепуганного мальчишку и предложила переодеться в гражданское. Говорю: если спросят, то я буду твоей мамой, а ты, Шурик, моим сыном. Не бойся, справимся.

 Спас бойцов один из первых командиров ополчения Павел Дремов. На машине он вывез последних защитников через пустые блокпосты, которые следом заняли украинские каратели.

Все стало понятно без слов

Рассказывая о начале спецоперации, военнослужащие часто говорят о предчувствии. Мол, витало что-то в воздухе и все ждали. Отчасти разделяет это мнение и Александра Юрьевна. По ее словам, знаки были задолго до февраля, просто надо было их уметь читать. Поэтому подразделение под командованием Соколюк встретило приказ выдвигаться во всеоружии.

– Когда начались совещания командиров, тут уже каждый бы сложил два и два, – рассказывает она. – Первой задачей стало форсировать Северский Донец и подготовить плацдарм. Выполнили, местность-то знакомая была: в былые годы в составе разведгруппы не раз на ту сторону переходили по боевым заданиям.

Подразделение одним из первых справилось с поставленной задачей и взяло вражеский опорный пункт. За проявленные героизм и мужество Александру Юрьевну отметили медалью «За отвагу».

 Еще не раз на острие атаки отличилась ополченка. На счету героини очерка еще две награды: медаль Суворова и медаль «За храбрость» II степени.

А затем была долгая борьба за свободу малой родины: Трехизбенка, Лотиково, Северодонецк и Лисичанск. После освобождения родной республики Александру перебросили в ДНР. Здесь, в окрестностях Горловки, завершился ее боевой путь.

– 1 сентября 2025 года я проснулась гражданским человеком с приказом о зачислении в запас на руках, – вспоминает женщина. – Первая мысль была только одна: «Неужели наконец-то высплюсь?» А потом оглянулась вокруг и взялась за голову: накопилось столько бытовых вопросов, что потом полгода ими занималась. Так в забегах по инстанциям и учреждениям и привыкла к мирной жизни.

На каждом этапе ей помогали добрые люди: знакомые, друзья, бывшие сослуживцы. Вот и с новой работой в рядах единой диспетчерской службы города ей помогли соратники по оружию.

– Меня порекомендовали заместителю главы Администрации Сергею Зайцеву, – рассказывает Александра Соколюк. – Он пригласил меня на собеседование, и вот я здесь. Продолжаю защищать родной дом, только в другой форме. Я не раз думала о том, какой путь прошла. И все чаще убеждаюсь: ни о чем не жалею. Пусть говорят, что у войны не женское лицо, или заявляют о хрупких женских плечах. Может, где-то там они и хрупкие, а русская женщина все выдержит, все сдюжит. Судьба у нас такая, что поделать.

#МыДома

Юрий Арсенюк, фото автора