Валентин Муравьев не склонен к патетике. За его сдержанными, порой скупыми ответами скрывается не личная биография, но история целого поколения, чья жизнь неразрывно сплелась с угольной промышленностью. За плечами этого человека 15 лет тяжелейшего подземного стажа, и за его спиной просматривается трагический силуэт шахты «Черкасская» – некогда могучего предприятия, ныне навсегда «ушедшего под воду» флагмана промышленности Славяносербского района.

Выбор на сломе эпох

1994 год стал переломным для многих. После срочной службы в Польше и долгих лет работы водителем – на Севере, в Коммунхозе и местном автобусном парке – Валентин Муравьев оказался перед жестоким выбором. Автопарк закрылся. В то время как одни отправлялись в поисках лучшей доли «на заработки», он принял решение остаться на родной земле. Чтобы прокормить семью в тяжелые годы, Валентин Николаевич шагнул в клеть шахты «Черкасская».

Этот шаг определил следующие полтора десятилетия его жизни. Муравьев освоил суровую, требующую колоссальной выдержки профессию машиниста подземных установок на участке УКТ. За свой безупречный труд он впоследствии будет удостоен высокой ведомственной награды – знака «Шахтерская слава» III степени.

«Кровеносная система» шахты

Машинист подземных установок – это человек, управляющий «кровеносной системой» рудника. В его постоянном ведении находятся километры конвейерных лент, вентиляционные и компрессорные установки, мощные водоотливные насосы и маневровые лебедки, обеспечивающие бесперебойную выдачу угля на-гора.

Работа машиниста вовсе не ограничивается нажатием кнопок. Ему приходится удалять просыпавшуюся горную массу, ликвидировать заторы в лотках, очищать фильтры и смазывать узлы в условиях нулевой видимости и высокой концентрации пыли. На смену Валентин Николаевич выходил в полной экипировке: каска, тяжелый аккумулятор для налобного фонаря, фляга с водой и обязательный самоспасатель на поясе – на случай газовой угрозы.

Испытания начинались задолго до забоя. Как вспоминает ветеран, обычный спуск на горизонты 480 или 580 метров ощущался как бесконечное падение в темном лифте. Зимой поездка в железной клети превращалась в настоящую проверку на прочность: сверху мощными потоками льется ледяная грунтовая вода, а снизу бьет воздух от вентиляторов. До рабочего места горняк часто добирался уже насквозь промокшим.

Сутки в забое и битва с водой

Самым коварным противником шахтеров всегда была вода. Когда выходили из строя насосы, подземные горизонты начинало стремительно затапливать. В такие критические дни бригады сутками не выходили на поверхность, откачивая воду и спасая выработки.

Не меньше сил требовали и аварии на конвейерах. Разрыв резиновой ленты на стыке означал клиническую смерть для добычи. Уголь просто не на чем было транспортировать. Чтобы восстановить магистраль, ремонтная бригада Муравьева, бывало, спускалась под землю на целые сутки. Непрерывная, изматывающая работа: в темноте и сырости горняки разделывали, сшивали и склеивали тяжелое полотно, пока конвейер не оживал вновь.

Якорь спасения – тишина и семья

Выдержать такой ритм и не сломаться помогала железная внутренняя дисциплина. В отличие от многих коллег Валентин Николаевич принципиально не курил, никогда не употреблял спиртное на работе. Главным якорем, возвращавшим ему жизненные силы после промышленного гула, стал семейный уют домашнего очага.

Страстный рыбак, он объездил с удочкой все местные водоемы, уже после выхода на пенсию география рыбалки расширилась до Черного моря и реки Камы в Перми. По его собственному признанию, для него важен не улов, а сам процесс. Только на берегу, вглядываясь в неподвижную водную гладь, можно было по-настоящему сбросить колоссальное напряжение смены.

Сегодня этот покой ветеран делит с самыми близкими. У Валентина Николаевича две взрослые дочери – одна живет в Луганске, другая в Перми. Поездки в гости, общение с детьми и внуками стали для него главным смыслом жизни, тем самым светом, ради которого когда-то стоило спускаться во мрак.

Затонувший флагман

Но история самой «Черкасской» оказалась менее счастливой. Вода, с которой годами боролись горняки, в итоге взяла верх. Сегодня шахта, подвергшаяся неоднократным обстрелам со стороны ВСУ, закрыта и полностью затоплена. Тяжелые лебедки, километры лент и насосные станции навсегда похоронены в темной пучине, и откачать это подземное «море» технически уже невозможно.

Валентин Николаевич рассуждает об этом без надрыва, но с глубокой мужской горечью. Утрачено не просто оборудование, а градообразующее сердце территории. Он сожалеет о том, что молодежи Зимогорья и всего округа больше негде получить суровую, но настоящую рабочую закалку.

Прагматично оценивая реалии, ветеран допускает, что однажды тяжелый труд под землей полностью ляжет на плечи роботов и автоматики. Но пока этот день не настал, фундаментом угольного края остается уважение и благодарность таким людям, как Валентин Муравьев, сдержанным и сильным труженикам, которые каждый день добровольно спускались в темноту, чтобы согревать других.

«Шахта проверяет человека на прочность каждый день. Там, на глубине, не спрячешься за прошлыми достижениями или «корочками». Ты либо делаешь свое дело на совесть, стиснув зубы, либо тебе там не место». Валентин Муравьев

Илья Константинов, фото Елены Кобзевой из архива респондента