Раз уж мы касаемся ворона, да и врановых вообще, как птиц исключительно умных, то стоило бы взглянуть на проблему возникновения интеллекта у животных и человека. Поэтому начнем немного издалека.

Одно из сравнительно недавних открытий теории эволюции говорит о том, что видовые изменения в живой природе происходят вследствие генных мутаций, имеющих случайный характер. Причины мутаций разнообразны, но не в них суть. Некоторые ученые возводят случайность на пьедестал, утверждая, что только она и правит живым миром, а естественный отбор и прочие факторы – это уже нечто вторичное. Но это, опять же, случай «данбаризации» взгляда на эволюцию – выпячивания и абсолютизации какого-то отдельно взятого фактора.

Сама случайность, о чем бы ни шла речь, не существует вне закономерности. Мутации случайны, но они же являются следствием действия законов природы, то есть случайности закономерны. Это не оксюморон, а истина, заложенная в природе природы. И человеке, как ее части. Одно и то же действие является нам то в гриме случайности, то в маске закономерности.

Если эволюция случайна, то рассуждения что Энгельса, что Данбара не имеют никакого смысла. Загвоздка в том, что они имеют смысл. Изменения случайны, но следует запомнить важный факт – эволюционируют не индивиды, а популяции. Поэтому вредные, ненужные изменения выпадают из ее оборота. Неполноценные индивиды не выживают. Закрепляются полезные изменения. Дураков высмеивают не из-за того, что они смешны, а смеющиеся над ними просто жестоки, а для того, чтобы исключить их из популяции. Человеческое общество устроено так, что это удается лишь частично.

Какие из наших предков оказались более приспособленными, а значит имеющими больше шансов на выживание? Очевидно, что самые разумные. И во что же они вкладывали свой разум? В просмотр тик-тока или любование прекрасными видами африканской саванны? Разумеется, в труд. Без него было не вытащить не только рыбку из пруда, но и выжить.

Что выделяет человека из мира животных? Трудовые руки. Конечности близких к нам приматов тоже способны делать некоторые вещи, но их способности вследствие особенностей анатомического строения ограничены в сравнении с человеческими. Слоны вполне разумные животные. Роль рук у них выполняет хобот. У птиц – клюв. Но ни то, ни другое не может сравниться по функциональности с человеческими руками – единственно способными к сложному труду и созиданию не примитивных, а сложных орудий труда. Кстати, если кто-то думает, что изготовление каменных орудий – это плевое дело, тот серьезно ошибается. Это сложные технологии, требующие немало накопленных поколениями знаний, а изящество и функциональность некоторых орудий могут поразить воображение.

Зачем должен усложняться мозг? Для более сложного труда, который и являлся условием выживания как отдельного индивида, так и вида в целом. Почему стал возможен сложный труд? Вследствие усложнения умственных способностей и анатомических изменений. Здесь все сцеплено в единую связь, где следствие является причиной, причина следствием, и все работает как единый взаимозависимый, связный механизм. Нельзя сказать, что эволюционное усиление интеллекта абсолютно зависит от труда и анатомии, как нельзя сказать и обратное. Все эти вещи одинаково взаимно влияют друг на друга, что, кстати, не делает высказывание Энгельса менее ценным.

Мог бы человек развить свой разум до современного уровня, не обладай он трудовыми руками? Вряд ли. Да, отдельные индивиды случайным образом получали бы «надмозг», более работоспособный, чем у обезьян. Но зачем, спрашивается? Все его способности попросту не нужны без умелых трудовых рук. Допустим, ты можешь в уме извлекать корни из пятизначных чисел, но все, что тебе доступно в реальности – это варка борща и копание лопатой. И зачем тебе эти корни? Разумный вопрос. Это же вопрос задаст и природа. Такие индивиды в популяции просто не нужны. Но анатомическая способность к сложному труду все меняет. Достаточно просто посмотреть вокруг – чего только не натворили бывшие обезьяны.

И вот тут-то нельзя не отделаться от мыслей об альтернативной эволюции. А что, если… Что если бы динозавры не вымерли, а млекопитающие так бы и остались в своем мелкоразмерном классе, будучи не слишком одаренными интеллектом преимущественно ночными животными? Вопрос, казалось бы, почти детский, несерьезный. Но он имеет под собой веские основания.

Мы живем в довольно непростом мире, да и вообще Вселенная с ее катастрофическими и ужасающими своей запредельной энергетической мощностью событиями вроде взрывов сверхновых – далеко не райские кущи. То, что на Земле есть жизнь – это не маленькое чудо природы, а огромное чудо Вселенной, пусть и предположительно не единственное. Все-таки природа в высшей степени безжалостна, что история живой природы на нашей планете ощутила со всей полнотой.

Предположительно, животная жизнь вышла на сушу в каменноугольный период. Растения и грибы на земной поверхности появились еще раньше. Считается, что жизнь зародилась в термальных источниках на суше, но, заняв океан, она засела в нем на миллиарды лет, прежде чем вернулась обратно. В следующем пермском периоде главными животными на Земле были синапсиды или, как их раньше называли – звероящеры. Они – непосредственные предки млекопитающих. Выглядели они как недобегемоты, недотигры и недособаки, то есть очень странно. Мозг был развит не особо, зато клыки и когти уже были на высшем уровне. Самое гигантское животное этого класса – лисовиция – весило до 9 тонн, то есть больше современного слона, который является крупнейшим наземным животным. Такие внушительные размеры говорят о том, что жилось синапсидам очень даже неплохо. Предки динозавров занимали второстепенные ниши и не претендовали на господство, хотя были подозрительно проворны и подвижны. Синапсидам задуматься бы. Но было нечем. Мозги слабоваты.

Александр Нефедов