Наше знакомство с Ниной Константиновной Петровой началось с книжных страниц – с ее пронзительного документального труда «Сын Донбасса». Читая эту книгу, написанную с глубокой научной точностью доктора исторических наук и безграничной дочерней любовью, невозможно было не ощутить живой пульс той эпохи. Вскоре знакомство перешагнуло бумажный переплет: первый телефонный звонок, а следом – долгие, доверительные разговоры о великом прошлом нашего края. Сегодня этот диалог продолжается на расстоянии, но мы искренне верим в скорую встречу – очень ждем Нину Константиновну здесь, в Стаханове, чтобы вместе пройти по памятным местам и вспомнить тех, чьи трудовые рекорды гремели на весь мир.
Без хрусталя и привилегий
– 7 ноября для нескольких поколений ассоциировалось с главным государственным праздником эпохи. Но для вашей семьи – это, прежде всего, день рождения Константина Григорьевича. Каким вам запомнился этот день? Удавалось ли отделить личный праздник от всесоюзного торжества?
– Для нас 7 ноября всегда было днем с двойным значением: и государственный праздник, и глубоко личный день рождения отца. В доме всегда был накрыт стол, двери оставались открытыми для гостей и давних товарищей.
В те годы, когда отец находился на партийной работе, праздник начинался ближе к ужину: днем он обязательно был на демонстрациях и официальных мероприятиях. А когда перешел на хозяйственную службу, сам с утра с удовольствием хлопотал по дому, выполняя семейные поручения.
Многие даже не знали, что он родился 7 ноября. Константин Григорьевич был исключительно скромным человеком, никогда не кичился заслугами и не требовал к себе особого внимания. 6 ноября на шахте в Ирмино традиционно проходили торжественные заседания, куда он обязательно ездил, встречался с ветеранами забоя, но никогда не смешивал личные даты с общественными.
Когда отец бывал у меня в Москве, после завершения официальной демонстрации мы непременно шли на Красную площадь и в Александровский сад. В любую погоду – дождь, мороз или снег – шли пешком. Если работал Мавзолей, отец обязательно выстаивал общую длинную очередь, наотрез отказывался проходить по удостоверению, комментируя: «Я по малолетству не успел проводить в последний путь Владимира Ильича в 1924-м, поэтому для меня это – долг совести».
– Сложился стереотип, будто стахановцы и партийные лидеры тех лет утопали в привилегиях. Как жила, к примеру, ваша семья?
– Отец никогда не был стяжателем, чужого не брал, жил исключительно тем, что честно заработал. В 1936 году в числе первых стахановцев ему вручили орден Ленина, выделили машину, подарили пианино Ленинградской фабрики с дарственной надписью на деке «Товарищу Петрову от правительства». Однако быт его всегда оставался подчеркнуто простым. Он жил в скромном доме на улице, которая сегодня носит его имя, в Ирмино на встречи с шахтерами ездил на обычном трамвае. Когда однажды к нему пришли делать плановый ремонт, рабочие искренне удивлялись: ни золота, ни хрусталя, ни ковров – предельная чистота и скромность. Он прошел путь от всесоюзной славы до забвения, но никогда не сетовал и не выпрашивал для себя поблажек.
– Нина Константиновна, каким отец был дома, в кругу семьи?
– Очень добрым, ласковым, но при этом требовательным. Детей воспитывал по-спартански. Когда он работал секретарем райкома в Брянке, никаких служебных машин для семейных нужд не признавалось: в школу мы в любую непогоду ходили пешком.
Он учил нас не требовать от жизни лишнего, ценить труд и всегда оставаться честными перед самими собой.
Мой внук, родившийся 2 ноября, носит его имя – Константин. А выходя замуж, я сознательно сохранила отцовскую фамилию, чтобы она продолжала жить.
Не авантюра, а научный подход
– В массовом сознании стахановский подвиг связывают исключительно с фигурой забойщика. Но именно Константин Петров – парторг шахты «Центральная-Ирмино» – был инициатором и идейным вдохновителем знаменитого спуска в забой. Что помогло ему пойти на риск и как родилась эта идея?
– Отец по натуре не был авантюристом, а трезвомыслящим практиком. В середине 1930-х шахта работала с перебоями: то перевыполняла план, то проваливала. Приближались праздничные даты – требовалось найти резервы.
Парторг сел за расчеты. Тогда ему было всего 27 лет. На тот момент у отца не было технического образования, зато были практический опыт, острый ум и прекрасное понимание шахтерской психологии. Он обратил внимание на главное узкое место: забойщик тратил львиную долю сил и времени не на рубку угля, а на то, чтобы крепить лаву лесом и убирать породу. Поэтому и предложил четкое разделение труда: забойщик непрерывно рубит уголь, идущие следом крепильщики крепят кровлю, а третьи убирают и отвозят породу. Такая организация в стране Советов тогда не применялась, а только, и то иногда, на крупных предприятиях Запада.
Руководство шахты брать на себя ответственность побоялось: директор отказался вмешиваться, главный инженер дал технические советы, но подпись ставить не стал. Отец обратился за поддержкой в прессу, нашел отклик, и в ночь рекорда на шахту приехал корреспондент местной газеты.
– Как проходил выбор забойщика? Почему выбор пал именно на Алексея Стаханова?
– Константин Григорьевич присматривался к нескольким сильным забойщикам. Алексей Стаханов выделялся богатырской физической силой и добросовестностью, но поначалу сильно сомневался. Когда отец пришел к нему домой накануне смены, Алексей наотрез отказался: «Вдруг опозорюсь? Засмеют ведь, если ничего не выйдет!»
Разговор зашел в тупик, и тогда отец выдал: «Не хочешь – не надо, пойдем к другому забойщику». Тут в комнату вошла жена Алексея, Евдокия – женщина решительная и волевая. Она строго обратилась к мужу: «Ты куда это отказываешься? Пойдешь и сделаешь все так, как Константин сказал!» Женское слово поставило точку.
В ночь на 31 августа 1935 года в забой спустились Алексей Стаханов, двое крепильщиков и отец. Константин Григорьевич сам нес шахтерскую лампу, держал наготове флягу с водой, контролировал процесс. Его уверенность передалась всей бригаде. Результат превзошел любые ожидания – смена нарубила 102 тонны угля при норме в семь.
Когда поднялись на-гора, отец тут же составил лаконичное и убедительное постановление парткома о поощрении забойщика. Утром у клети собрались шахтеры следующей смены, провели митинг. Начался настоящий подъем: забойщики стали подходить со словами: «А почему ему можно, а нам нельзя?» Сразу выстроилась очередь желающих идти на рекорд, вторым стал Василий Поздняков, затем Мирон Дюканов и Дмитрий Концедалов, с которым отца связывала многолетняя дружба.
Позже некоторые пытались спекулировать, будто цифры были «приписаны». Это клевета. Шахтерский характер таков, что горняки чужого не возьмут, но и своего никому не отдадут. Это был колоссальный искренний порыв.
– Как относился Константин Григорьевич к тому, что всесоюзное движение назвали не его именем, а именем рабочего?
– В ноябре 1935 года новаторы углепрома поехали в Москву как гости правительства. Идея проведения Первого Всесоюзного совещания рабочих и работниц – стахановцев – родилась внезапно: для этого даже отозвали всех уехавших ударников. Отец лично общался со Сталиным. Иосиф Виссарионович обратился напрямую: «Вы – партийный руководитель шахты, ваша фамилия Петров. А мировой рекорд поставил рабочий человек – Алексей Стаханов. Мы не можем назвать движение именем парторга. Давайте назовем его стахановским». Константин Григорьевич без тени сомнения согласился: «Конечно! Я на другое и не рассчитывал».
Отец никогда не страдал тщеславием. Он всегда подчеркивал: его задачей было зажечь людей, организовать процесс и доказать, что научный подход и разделение труда дают небывалый взлет производительности.
Между отцом и Стахановым всю жизнь сохранялись исключительно теплые, уважительные и некорыстные отношения.
Не на продажу, а в дар памяти
– Вы – профессиональный историк, доктор наук. Насколько тяжело далась работа над книгой о собственном отце? С какими архивными барьерами пришлось столкнуться?
– Писать было одновременно легко и тяжело. Легко – потому что отец обладал феноменальной памятью. В конце 1980-х я подробно записывала наши беседы на магнитофонные ленты, муж расшифровывал пленки, у отца уточняли отдельные детали. Тяжело – потому что историку требуется отстраниться от дочерних чувств, выдерживать строгую научную доказательную базу.
В архивах открылась тревожная картина: колоссальный массив персональных документов делегатов первого съезда стахановцев оказался утрачен или преднамеренно уничтожен во время хрущевских партийных чисток архивов. В учетных списках посетителей кремлевских кабинетов фамилия Петрова часто даже не фигурировала, хотя он неоднократно бывал на приемах у Орджоникидзе и Сталина. Документы многих участников движения исчезли во время эвакуаций в войну.
Поэтому рукопись я выстраивала на стыке уникальных уцелевших свидетельств и прямых записей живых бесед. Рукопись долго лежала в столе, одна из причин – последовавший развал страны. Много лет спустя я ее доработала и сократила. В итоге мой сын Борис взял расходы на себя, нашел издательство, и книга вышла в свет.
Мы принципиально не вывели ее в коммерческую продажу: «Сын Донбасса» передается в дар библиотекам, музеям, краеведам и всем, кому дорога подлинная летопись трудовой славы края.
Вернуть гордость за профессию
– Нина Константиновна, вы выступили одним из учредителей межрегиональной общественной организации «Народное стахановское движение». В чем его главная задача сегодня?
– Когда книга вышла, она вызвала живой интерес у неравнодушных людей, радеющих за возрождение уважения к человеку труда. Меня пригласили на встречу с представителями благотворительного фонда «Победа» во главе с Андреем Нестеренко, завязался предметный разговор: возможно ли вернуть стахановский импульс в современные реалии? Я убеждена: не просто возможно, а жизненно необходимо.
В 1930-е годы феномен стахановского движения строился на трех нерушимых столпах: передовая грамотная организация производственного процесса; высокий моральный стимул, искреннее общественное признание трудового подвига; достойное и справедливое материальное вознаграждение за перевыполнение норм.
Сегодня человеку труда часто не хватает именно признания и чувства собственной значимости.
Если восстановить преемственность поколений, возродить шахтные и заводские музеи, системно рассказывать о героях производства в медиа, поддерживать профессионалов делом, а не формальными отчетами, мы вернем экономике необходимую созидательную энергию.
Для Донбасса, и сегодня переживающего тяжелейшие испытания, эта традиция имеет священное значение. Здесь каждый пласт пропитан трудовой доблестью предков.
История отсеивает наносное
– Константин Григорьевич связал с шахтерским краем всю свою судьбу. Что для вас сегодня значит память о нем в Стаханове?
– Наша семья безмерно признательна землякам за бережное отношение к памяти отца. Особая благодарность педагогическому коллективу, руководству и студентам Стахановского колледжа, который с гордостью носит имя Героя Социалистического Труда Константина Григорьевича Петрова.
Отец искренне любил город. Когда в зрелые годы ему предлагали перебраться в Москву с предоставлением жилья, он наотрез отказался: «Где родился, там и умру. В гости буду приезжать, а жить останусь дома». Он вложил немало сил и здоровья в развитие города, в присвоение ему имени Стаханова, работал с архивами, восстанавливал имена героев-комсомольцев подпольной организации «Ёлочка».
– Если бы сегодня, в день рождения Константина Григорьевича, вам представилась возможность обратиться к отцу, что бы вы ему сказали?
– Я сказала бы: «Отец, ты был и остаешься для меня примером непреклонности. Спасибо тебе за то, что ты никогда не менял убеждений ради выгоды, не искал легких дорог, не предал память друзей и до последнего вздоха оставался верен родному Донбассу».
История имеет свойство со временем отсеивать наносное и возвращать все на свои места. Подвиг Алексея Григорьевича Стаханова бессмертен, а рядом с ним навсегда останется мой отец Константин Григорьевич Петров – инициатор и вдохновитель этого великого движения.
Ольга Георгиева, фото из архива семьи Петровых и Стахановского колледжа им. Героя Социалистического Труда К. Г. Петрова
На фото:
- Константин Петров с Алексеем Стахановым и Дмитрием Концедаловым
- Презентация книг Нины Петровой
- Константин Петров, 1941 год
- Константин Петров с молодежью, 40-летие стахановского движения
- Константин Петров и Алексей Стаханов, август 1935 года
- Константин Петров с сыном Владимиром, 1995 год
- Константин Петров с семьей, 1941 год
- Студенты Стахановского колледжа ухаживают за могилой Константина Петрова
