Первая мировая война как-то ушла из общественной памяти – ее заслонили революции, Гражданская и Великая Отечественная войны. Но история не исчезает бесследно. Как выяснил журналист «ЛУГАНЬМЕДИА», она продолжает жить в старых фотографиях, фронтовых письмах, семейных воспоминаниях и находках, которые спустя более ста лет поисковики поднимают из донбасской земли.

В тишине музеев

В историко-художественном музее города Стаханова экспонатов, относящихся к периоду Первой мировой войны, в прямом смысле единицы. Посетитель в зале «Старая Кадиевка» на скромном стенде может увидеть лишь открытку с надписью «Москва русским воинам в плену. 31 окт. – 1 ноябр. 1915» и фотографию 1914 года, запечатлевшую раненых военных, медперсонал и членов благотворительного товарищества в военном госпитале на Брянском руднике. «Фото бесфамильное», – сетуют музейщики, уточняя, что его в 2006-м принес кто-то из горожан.

В Центре исторического наследия города Ирмино и стахановского движения ситуация аналогичная. В зале «Ирминский рудник» хранится шинель с главным, на наш взгляд, раритетом – Георгиевским крестом участника Первой мировой войны местного жителя Григория Куприяновича Бондарева. По словам сотрудников, сегодня в Ирмино нет жителей с такой фамилией.

Есть еще винтовка Бердана (в простонародье берданка) и сапоги того времени, а также фотография революционно настроенных солдат австрийской армии с жителями Ирмино. Судя по надписям на знаменах, снимок сделан в 1917-м или даже позже. «Вечная память с 1905 г. по 1917 г. павшим борцам за свободу», «Да здравствует демократическая республика!», «Да здравствует 8-часовой рабочий день!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» – гласят они.

Штыки, жетоны и письма

Поисковые экспедиции напоминают настоящие путешествия в прошлое. Казалось бы, обычная гильза, ржавая кокарда или старая ременная пряжка. Но специалисты уже по нескольким деталям могут определить, где был изготовлен патрон, какой армии принадлежало снаряжение, а иногда – и через какие события прошел его владелец.

Как рассказал председатель военно-патриотического объединения «Донбасс» Владислав Гросов, в коллекциях поисковиков хранятся штыки к винтовкам Мосина, элементы солдатского снаряжения, пехотные щитки, макеты гранат, детали вооружения, кокарды и ременные бляхи с двуглавым орлом. Многие из этих предметов пережили не одно сражение. Они использовались сначала во времена Первой мировой войны, затем – в годы Гражданской войны.

Среди ценных находок – жетон военнопленного с надписью «Марьевка». Он напоминает, что в годы Первой мировой войны на территории Донбасса существовали лагеря, где содержались военнослужащие Австро-Венгрии и Германии. Если говорить о Стаханове, то здесь они работали на местных шахтах, а связь с родными поддерживали через Международный комитет Красного Креста.

По словам краеведа Назара Конюхова, пленные немцы и венгры работали и на руднике «Золотое». До наших дней сохранились памятники им у Свято-Георгиевского храма в Стаханове и на криворожском кладбище в Брянке.

Однако самыми ценными находками поисковики, и в этом мы с ними солидарны, считают вовсе не оружие. Гораздо сильнее впечатляют старые фотографии, письма и документы. На пожелтевших снимках – молодые солдаты, которым едва исполнилось 20 лет. Многие из них уходили на фронт с уверенностью, что война закончится быстро. Но домой вернулись далеко не все.

В коллекции поисковиков имеются почтовые открытки, отправленные пленным их семьями, в том числе из Венгрии. В коротких, а иногда и не очень строках – ожидание, тревога и надежда на встречу.

Лаборатория технического прогресса

Линия фронта проходила западнее Донбасса, но регион оставался важнейшим для промышленности Российской империи. Так, Юзовский металлургический завод выполнял военные заказы, а при предприятии создали комитет помощи семьям мобилизованных рабочих.

Большую роль играл и Луганский патронный завод. После Русско-японской войны государство значительно увеличило выпуск боеприпасов, и уже в годы Первой мировой предприятие стало одним из основных поставщиков патронов для армии.

Сейчас поисковики постоянно находят гильзы с луганским клеймом. Попадаются и британские патроны – Российская империя закупала их за рубежом, когда собственных мощностей не хватало. Также встречаются немецкие боеприпасы для трофейных русских винтовок Мосина. История войны буквально читается по небольшим металлическим клеймам.

– Первая мировая война стала настоящей лабораторией технического прогресса. Именно тогда появились первые танки, бронеавтомобили, минометы, ручные гранаты, начали массово применяться самолеты. Менялась тактика ведения боя, создавались новые средства защиты пехоты, совершенствовалось стрелковое оружие. Многие разработки позднее получили развитие уже в годы Великой Отечественной войны, – уточняет Владислав Гросов.

Собранные артефакты поисковики показывают на выставках. Посетители могут увидеть настоящие предметы столетней давности, подержать в руках учебный штык, рассмотреть солдатские кокарды, узнать, как выглядело вооружение разных армий. Именно такие встречи помогают понять, что история – это не абстрактные даты, а жизнь конкретных людей.

Дмитрий Турутин и «Харлей-Дэвидсон»

Врезалось сказанное сотрудниками музея емкое и печальное слово «бесфамильные», от которого веет откровенной безнадегой. В противовес – бережно хранимые горожанами истории близких, участвовавших в той далекой войне.

Дмитрий Андреевич Турутин – прадед Владислава Гросова, встретил Первую мировую войну 19-летним юношей. Он вырос в Среднем Поволжье в зажиточной по тем временам крестьянской семье. Его отец Андрей Константинович незадолго до войны отправил сына в первую автомобильную роту, сформированную в Российской империи в 1910 году и находившуюся под Санкт-Петербургом. Там Дмитрий окончил курсы автомехаников. Началась война и парень ушел на фронт. Его железным конем был мотоцикл «Харлей-Дэвидсон». Заметим, что в Америке тогда куда большей популярностью пользовались «Индиан» и британский «Нортон». До брутальной байкерской славы «Харлею» было еще ой как далеко.

Дмитрий участвовал в Брусиловском прорыве, дошел до Австрии. Оттуда приехал на трофейной легковой машине марки «ААГ», которую в семье называли на русский манер «Ага» или «Агушка».

После Октябрьской революции Дмитрий Турутин вернулся к мирной жизни – был механиком, а позже заведовал гаражом обкома партии в Нижнем Новгороде. Любил охоту и участвовал в мотогонках.

Его сын Иван (1918 года рождения) был призван в действующую армию в 1939 году. Когда грянула Великая Отечественная война, водителем полуторки попал на фронт. После тяжелого ранения был комиссован в 1942-м. Трудился токарем на оборонном предприятии в тылу.

Дочь Нина пыталась пойти добровольцем на фронт, но ей отказали, сказав, что и в тылу нужны водители. Девушка прислушалась к просьбе-призыву: и всю войну работала по этой профессии на Горьковском автомобильном заводе, своим трудом приближая Победу.

Спустя десятилетия, с началом вооруженного конфликта в Донбассе, на военную службу в составе 1-го казачьего полка заступил правнук Владислав Гросов. Сейчас уже его сыновья Денис и Михаил стоят на защите Родины, продолжая традиции военных водителей.

Так через несколько поколений одна семейная история стала отражением истории целой страны.

Красноармеец Семен Грицан

Есть участник Первой мировой войны и в роду у почетного гражданина города Стаханова, полного кавалера знака «Шахтерская слава» Александра Царевского.

Его дед Семен Васильевич Грицан родился в 1896 году в селе Цареконстантиновке Екатеринославской губернии. Семья до 1900-го переселилась на юг Оренбургской области – в Новоалексеевку (ныне это село Кобда Актюбинской области Казахстана).

Тут самое время вспомнить еще одно историческое событие, изменившее судьбы многих людей. Во второй половине XIX века, с отменой крепостного права в Российской империи в 1861 году и особенно с открытием Сибирской железной дороги в 1894-м, заметно усилился переселенческий поток из Полтавской, Харьковской, Екатеринославской, Таврической, Киевской, Херсонской, Черниговской губерний на казахские земли.

В 1915-м Семена призвали в армию и отправили на фронт, где он воевал два года. О том периоде его жизни практически ничего не известно. Среди семейных реликвий – пожелтевшая военная фотография и Евангелие 1913 года, в котором Семен каллиграфическим почерком записывал, кто из родни появился на свет или покинул этот мир.

Тем временем Россию ждали новые потрясения – революции и Гражданская война. Семен Грицан проникся идеями советской власти и принимал самое активное участие в ее становлении в Новоалексеевке. В 1919 году женился на Татьяне Драчук. Она тоже из переселенцев, но херсонских.

Перед Великой Отечественной войной Семен Грицан работал почтальоном и был, говоря на современный манер, активистом. В семье росли пятеро детей.

В январе 1942-го 46-летнего главу семейства призвали в 106-ю Казахскую/Акмолинскую кавалерийскую дивизию, а в конце года пришло извещение, что он пропал без вести.

Судьба дивизии была трагической: сформированное осенью 1941 года национальное воинское соединение почти полностью погибло в котле Харьковской наступательной операции в мае 1942-го. Экспертами потери в ней оцениваются в 240 тысяч погибших и пропавших без вести.

По рассекреченной информации, на 4091 бойца приходилось всего 102 винтовки, 61 миномет и 3100 шашек. Автоматы ППШ, пистолеты для начсостава и полевая артиллерия отсутствовали вообще.

Непарадную историю дивизии на долгое время предали забвению. И лишь благодаря казахским поисковикам в начале 2000-х начали всплывать обрывочные сведения о кавалеристах.

После войны, в 1947 году, семья Грицан перебралась в Донбасс, в шахтерский городок Ирмино.

В 1990 году на депутатский запрос Александра Царевского пришел ответ из Центрального архива Министерства обороны СССР. В нем сообщалось, что рядовой Семен Васильевич Грицан умер в немецком плену 24 ноября 1942 года – в Шталаге VI (Крефельд/Дорстен, ФРГ).

Юлия Жигайло, правнучка бойца, создавая семейную родословную книгу, в 2015 году продолжила поиски. В найденной карточке военнопленного было указано, что он похоронен в братской могиле в городе Дюссельдорф-Герресхайм (Северный Рейн-Вестфалия, Германия).

Послесловие

Долгое время Первая мировая война оставалась одной из самых малоизученных страниц отечественной истории. Сегодня этот пробел постепенно восполняется. Ведь каждая найденная фотография, старая открытка, солдатская кокарда или фронтовая гильза напоминают о том, что история войны не заканчивается с последним выстрелом. Она живет до тех пор, пока есть люди, готовые хранить память о прошлом и передавать ее новым поколениям.

Ольга Георгиева, фото из архивов Владислава Гросова, Александра Царевского, городского историко-художественного музея