Мысль о том, что динозавр вроде троодона мог бы дорасти до разумного существа вроде человека в свое время произвела большое впечатление на палеонтологов. Особенно на этой ниве прославился американо-канадский ученый Дейл Рассел, выдвинувший целую концепцию динозавроидов – гипотетических разумных существ, произошедших от динозавров.
Мало кто воспринимает всерьез байки о рептилоидах, захвативших наш мир. Но, видимо, Рассел проникся этой мыслью настолько глубоко, что превратил ее в знаменитый мысленный эксперимент, неоднократно проигнорированный именитыми учеными, но ловко подхваченный американским комиком Луи Си Кеем в 2011 году. Он задал вопрос бывшему министру США Дональду Рамсфельду – не являет ли тот рептилоидом, питающимся человеческим мясом? Рамсфельд в ответ на неоднократно заданный вопрос загадочно молчал и брезгливо морщился. Наверное, ему жала непривычная ему человеческая кожа. Не все восприняли вопрос комика как шутку и сатиру. Через три года премьер-министру Новой Зеландии пришлось доказывать, что он не рептилоид, дав ответы в официальном письме и устном интервью.
То ли Дейл Рассел вдохновлялся рептилоидами, когда создавал своего динозавроида, то ли все было с точностью до наоборот – разбираться мало толку. Ясно одно – конструируя дальнейшую эволюцию троодона, он предположил, что со временем объем его мозга мог приблизиться к 1100 кубическим сантиметрам, что вполне сопоставимо с человеком. Это было бы разумное и анатомически, как ни странно, человекообразное существо с языком, напоминающим птичье щебетание.
Идея Рассела встретила неоднозначную реакцию со стороны других палеонтологов. Особенно вызывала сомнения бросающаяся в глаза гуманоидность разумной рептилии. Ученые в большинстве своем считали, что динозавроид сохранил был все основные анатомические черты предков и не был бы похож на человека. Да и кто сказал, что связь между разумностью и человекообразной анатомией обязательна?
Палеонтолог Даррен Нейш описывал каменный век своего варианта динозавроидов как первобытный рай. Яркие, оперенные, с красивыми телами, расположенными в горизонтальной плоскости, а не в вертикальной, как у Рассела, с хвостами, они бегали бы по саванне за млекопитающими, а по вечерам в тесном кругу рептильных товарищей встречали закат, взобравшись на деревья и щебетали эпические поэмы о победе доброго и умного Дино над подлым шерстяным Крысом, питающим своих детенышей молоком. Хорошо, что Нейш не видел герба города Москвы. Он бы застрелился с горя.
Рассел умер в 2019 году, но дело его живо. Развивая его идеи, ученые Космен и Рэй додумались до петухоида. Раз уж птицы и есть выжившие динозавры, то почему бы не появиться разумным птицам-петухоидам, которых они нарекли гордым именем Avisapiens. Не останавливаясь на его анатомической реконструкции, они «создали» несколько видов разумных петухоидов, построив вокруг них такой же фантастический мир животных, а также, собственно, птичью примитивную культуру с шаманами, воинами, охотниками, каменными топорами и копьями. Глядя на все это, невольно думаешь, что люди просто не наигрались в детстве: в паспорте – 40, а в голове – всегда 9. Лет или месяцев. Но случай клинически интересный и яркий.
Все эти потешные перипетии с динозавроидами и петухоидами превратили в натуральный балаган действительно серьезную научную проблему об альтернативности эволюции и возникновении разума. А ведь в самом деле – почему бы и не возникнуть разумным динозаврам и птицам? Случайность ли то, что высшим интеллектом обладают приматы во главе с хомо сапиенс и не много ли они на себя берут?
С одной стороны – почему бы и нет, но с другой… После гибели ящеров млекопитающим понадобилось шестьдесят с лишним миллионов лет, чтобы «вывести» разумный вид. Динозавры за почти двести миллионов лет господства на Земле смогли выжать из себя только троодона с умом кота Василия. Не очень-то впечатляющие темпы, которые еще неизвестно куда смогли бы вывести.
Не хотелось бы выступать адвокатом каких-то злобных ящериц, но придется. Уже упоминалось, что эволюционной изменчивости подвергается не отдельный индивид, а популяция определенного вида. Это некоторое упрощение. Как ни странно, даже в науке без этого не обойтись. Природа, Вселенная является единым, целостным явлением. Это что-то вроде человека и его отдельных органов. Мы можем отдельно научно рассматривать почки или сердце, но вне человека и без человека они не имеют смысла.
Так и рассмотрение эволюции отдельного вида или такого явления как интеллект в отрыве от развития природы как таковой – это вынужденная научная абстракция, ибо мы должны рассмотреть, изучить песчинку во Вселенной, а не саму Вселенную. Набросившись сразу на все, мы упустим даже такую мелочь. Изучая какие-то отдаленные галактики, отстоящие от нас на миллиарды световых лет, мы восстанавливаем общую картину нашего мира, а значит больше можем узнать о том, что творится у нас под носом. Это кажется парадоксом познания, но это так.
Возвратимся к нашим петухоидам. Эволюционирует, усложняется не только индивид, не популяция, не вид, а природа как общий живой комплекс. И в зависимости от общих изменений изменяются и виды, индивиды, и т.д. И если природа мелового периода, породившая троодона, в целом не была приспособлена к появлению разума, то он не появился бы ни у него, ни у млекопитающих, ни у рыб, ни у рептилоидов. Позднее – может быть, но тогда – ни в коем случае.
Александр Нефедов
